ОРИГИНАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
10 ДЕКАБРЯ 1936 ГОДА
Джина! Елла!
- Джина! Карина! Елла! - Джина! Карина! Елла!
Джина! Карина!
Елла!
Алло, Уинстон, говорит техотдел.
- Как слышно? - Хорошо.
Подготовьтесь к проверке.
- Проверка связи. - Пять. Четыре. Три.
Два. Один.
Мама.
Я в последний раз прошу тебя.
Умоляю, не делай этого.
Я хочу обратиться к народу.
Имею право.
- Ты отказался от этого права. - Однако же мне есть что сказать.
В каком качестве ты выступишь? Ты им больше не король.
Как частное лицо.
Только вот кому есть дело до частного лица?
Я бы поспорил. Газеты мной интересуются.
Для всех было бы куда лучше, если бы ты простился без лишнего шума
и тихонько испарился.
Желательно навсегда.
- Я этого не говорила. - Но подумала.
Признай.
Елизавета!
Маргарет! Идите в дом!
Говорит Виндзорский замок.
Важное объявление от Его Королевского Высочества
герцога Виндзорского.
Несколько часов назад
я исполнил свой последний долг
в качестве короля и императора.
И теперь, передавая престол моему брату,
герцогу Йоркскому,
первым же делом я должен присягнуть ему на верность.
Что я и делаю от всего сердца.
- Идем. - Вам известны причины,
побудившие меня отречься от трона.
Я счел невозможным
нести тяжкое бремя ответственности и исполнять королевские обязанности
согласно своему разумению
без помощи и поддержки
любимой женщины.
Это решение далось мне легче благодаря уверенности в том,
что мой брат наделен несравненным даром…
- Входите. - …которым обладают многие из вас
и которого лишен я.
И дар этот — счастливая семья, супруга и дети.
Теперь у нас новый король.
Я желаю ему и вам,
его подданным,
счастья и процветания.
Желаю от всего сердца.
Благослови вас Бог.
Боже, храни Короля.
ВИНДЗОР
Хорошо, Чарльз. Достаточно.
Удачи, дорогая.
Спасибо.
И за всё это тоже.
Какое великолепие.
Здесь я обрел свой первый дом.
КЛАРЕНС-ХАУС
- Томми. - Доброе утро.
- Следил за мной? - Вроде того, мэм.
Если не возражаете,
я предлагаю заняться бумагами после встречи с Их Величествами.
- По расписанию у вас 20 минут. - На бумаги?
Нет, мэм, 20 минут на встречу. Затем приступим к бумагам.
А потом?
Дела пойдут куда проще, когда всё устаканится.
Неужели?
И когда дворец станет вашей резиденцией.
По нашим сведениям, он прибудет в Саутгемптон с минуты на минуту.
- Один? - Полагаю да, мэм.
Любопытно.
В процедуре похорон произошли некоторые изменения.
Если не возражаете, мэм, герцог Виндзорский
присоединится к герцогам Глостерскому и Эдинбургскому.
Но он же будет сидеть прямо за мной и дышать мне в затылок.
Если того пожелает Ее Величество, можем пересадить его на пару рядов.
А лучше всего и вовсе куда-нибудь за пределы часовни.
Простите. Знаю, он ваш сын.
Сын, который отрекся от престола и фактически убил своего брата.
А если посадить его тут? Рядом с премьер-министром?
- Спасибо, мэм. - Плакса.
- Что? - Так он называет Уинстона.
У него c женой найдутся прозвища для всех нас.
Если попросишь, скажу и твое.
Нет, спасибо.
Ширли Темпл.
Готово, сэр.
До чего прискорбный повод для возвращения на родину.
Я пересек Атлантику,
чтобы посетить похороны дорогого брата
и утешить Ее Величество королеву Марию.
От всей души выражаю сочувствие королеве-матери
и ее дочерям в сей скорбный час.
Спасибо.
- Смотри. - Всё, хватит. Все по местам!
Его Высочество герцог Виндзорский.
Дорогая мама.
Бедный Берти.
Он был так молод.
Я благодарна судьбе за каждый год, что он был с нами.
Он был необыкновенно заботлив и внимателен.
Истинный ангел для своей матери, жены и детей.
Искренне полагаю, что о себе он думать и вовсе забывал.
Поистине безупречный сын.
И представить не могу, каково тебе сейчас.
Мы постоянно молимся о тебе.
Мы?
Не упоминай имя этой женщины в ближайшие дни.
- Я и не упоминал. - Достаточно было и намека.
Как пожелаешь.
Воспринимай мою просьбу как материнский совет.
Если не хочешь лишиться остатков любви и уважения.
КОРОЛЬ
Я надеялась, что это подождет.
Боюсь, что нет, мэм.
Понимаю.
Приступим?
Итак, в верхнем листе описано содержимое ящика.
А в этих бумагах…
- Начнем с этого. - Да, Ваше Величество.
Прибыл.
Прибыл!
Не торопись, дорогая. Он еще час будет ковылять до крыльца.
И еще час протискиваться в дверь.
Не забудь два момента, что мы обсудили.
- Да. - У детей будет моя фамилия.
- Да. - И мы не поедем в Букингемский дворец.
- Это очень важно. - Знаю. Не забуду.
- Не нервничай. - Не нервничаю.
Нервничаешь.
Веди себя решительно.
Пусть он и Уинстон Черчилль, не забывай, кто ты.
- Никто. - Ты королева Англии.
Того гляди споткнусь об тебя.
Прибыл премьер-министр.
Ваше Величество.
Я с огромным нетерпением ждал еженедельных аудиенций
у вашего отца.
Почивший король был героем
для меня и всех его подданных.
Спасибо.
Садитесь, премьер-министр.
Я попросила принести чай.
Или что-нибудь покрепче?
Матерь Божья. Вам не объяснили?
Суверен никогда не предлагает премьер-министру никаких напитков.
И присесть тоже.
Так уж повелось со времен вашей прапрабабушки.
Все мы проводили аудиенцию стоя, словно тайные советники.
Тратить время впустую — это тяжкий грех.
За 52 года государственной службы я уяснил вот что:
в мире не существует ни одной проблемы
и ни одной критической ситуации,
которую нельзя было бы успешно разрешить за 20 минут.
Так что,
приступим к делу?
Она с премьер-министром.
Я ясно дал понять, как мне важно,
чтобы она и наши дети взяли твое имя.
Это и твое имя тоже. Я передал его тебе.
Правящая семья станет носить фамилию Маунтбеттен.
И однажды твой первенец, Чарльз, станет первым королем Маунтбеттеном.
Это ли не достижение?
Итак,
я хотел бы обсудить вашу коронацию.
Да.
У меня есть дата, обсужденная и одобренная кабинетом министров.
Лето, надеюсь.
Да. Следующего года.
Через год? Почему же так нескоро?
Несомненно, ради вашего же блага.
Длительная пауза
между восшествием на престол и коронацией
однозначно пошла вашему отцу на пользу.
Он ждал пять месяцев.
А вы предлагаете мне ждать целых 16.
Да.
На ознакомление с бумагами уйдут недели…
Благодарю вас.
- Спасибо, Джок. - Сэр.
Сэр.
Сперва поедем в МИД, сделаем Энтони сюрприз.
- Ну что? - Ничего.
Обсудили окончание нормирования сахара, масла и мяса,
ситуацию в Корее и дату моей коронации.
- И слова не вставить. - Да, болтает он без умолку.
- Надо перебивать. - Так нельзя.
Это же личная аудиенция.
А как насчет того, о чём я говорил?
- Я подберу удачный момент. - Когда?
- Зачем ему это? - Что?
Зачем откладывать коронацию?
О чём ты говоришь? Что?
Елизавета!
Понимаю, в прошлом у нас были некоторые разногласия.
Если позволите так выразиться.
Однако сегодня я предлагаю думать о том, что нас объединяет.
Вы потеряли мужа
и отца.
А я — брата.
Так давайте же вместе скорбеть по тому, кого мы так сильно любили.
На равных основаниях.
Я задержусь на несколько дней после похорон,
а затем вернусь в Нью-Йорк.
Возможно, мы найдем время пообщаться.
За обедом или на прогулке.
Было бы замечательно.
Ваши Величества.
- Нам пора. - Так скоро?
Едем в Вестминстер-холл.
Повидаться с папой.
С этой семьей никогда не ясно, стал ли ты своим,
зато отвергают они так, что не остается никаких сомнений.
Будь с ним вежливее, мама.
Пора уже позабыть о прошлом.
С отречения прошло уже 16 лет, и они с папой были близки.
Этот человек — чудовище!
Вашего отца сгубил груз ответственности,
трусливо сброшенный его братцем, и я никогда его за это не прощу.
Он и пальцем не пошевелил ради этой семьи.
И не ведитесь на его вежливость.
Он учтив лишь потому, что рассчитывает выклянчить
щедрое содержание, дабы иметь средства на прихоти своей капризной разведенки.
Но я говорила с юристами, и их ожидает небольшой сюрприз.
Мой дражайший Персик…
Говорят, в аду полыхает пламя.
Но покинув Англию, мы бежали из ада, где царит тьма и хлад.
Мое семейство — настоящее скопище хладнокровных монстров.
Безучастные, чопорные,
унылые и невзрачные.
Лишенные радости и любви.
Кухарка высокомерно задирает передо мной свой носик.
Я едва удержался, чтобы не высказать ей всё, что думаю.
А ныне титулованная Ширли Темпл
могла бы заткнуть простушку-мать, но она лишена своего мнения.
Однако я держусь вежливо, памятуя о твоем совете:
вести себя дружелюбно, не позволить им хлопнуть дверью
и ободрать как липку этот вшивый балаган.
Быть может, нам даже увеличат содержание.
Кто знает?
Как иначе отомстить им за то, что они посмели не пригласить тебя?
Я могу лишь опустошить их кошельки.
Постоянно думаю о тебе
и считаю минуты, мечтая вернуться в твои объятия.
Твой любящий Дэвид.
…и предаем его тело земле.
Земля к земле,
пепел к пеплу,
прах к праху.
С верой и надеждой на воскрешение в жизни вечной
через Господа нашего Иисуса Христа.
- А что у вас за ружье? - Оно досталось мне от деда.
Император Вильгельм отличался необычным телосложением.
Да, он был сухоруким.
Но он страсть как любил охоту, потому его ружье улучшили.
Ему сделали не ружье, а корабельную пушку.
Мошенник вы, Ганновер.
Я понимаю, что за этими стенами страна скорбит по королю
и страдает от программы экономии и нормирования продовольствия,
но что ж поделать?
Кто-то может счесть подобный ужин расточительством,
однако мы содержим это имение и поддерживаем местное сообщество,
тем самым внося свой вклад в экономику.
Поэтому я предлагаю тост.
За безвременно почившего короля.
За короля.
И за королеву, унаследовавшую престол.
- За королеву. - И за великодушного хозяина.
И королевскую семью, ныне носящую его имя.
За хозяина и королевский дом.
- За королевский дом Маунтбеттенов. - За королевский дом Маунтбеттенов.
Ладно, давай.
Ты справишься. Пинай мне.
Пинай же. Давай.
Мяч тебя не укусит. Давай.
- Да у нас тут защитник. - Ты с сыном в футбол играешь?
- Да, и в регби. - О регби я могу лишь мечтать.
Мой малец лишь в облаках витать горазд.
- Замаялся твой старикан, да? - Сам тогда его учи.
Ладно. Давай, Чарльз. Выберем тебе мишень.
Эта штука всё утро тарахтит.
Прямо промеж брючин.
Поди снимает фотографии для какого-нибудь журнала.
Думаешь?
А я ведь всегда мечтал пойти в авиацию.
Но Дикки пристроил меня во флот.
Считал, что я обзаведусь связями.
Судя по всему, план сработал.
Давай, Чарльз. Вдарь хорошенько.
Чертовски недурно, Чарльз.
Неплохо!
- Только не в кусты! - Именно туда мы и идем!
Нет, папочка, не надо в кусты.
Молодчина, Чарли. Сейчас я тебя всему научу.
Играем!
КОРОЛЕВА
Уму непостижимо.
Томми Ласеллс подходит ко мне прямо на похоронах,
отводит в сторону и выдает вот такое прямо в лицо.
Это ж надо!
Я сломя голову мчусь в эту погрязшую в разрухе страну,
вынужденный оставить любимую жену, дабы проститься с усопшим братом,
а они решили усугубить мое положение изрядной толикой унижений.
Время они и впрямь выбрали неудачное.
Возмутительно!
- И сколько тебе полагается? - Десять тысяч в год.
Мы с Берти условились, что я откажусь от всего,
отправлюсь в изгнание и буду сидеть тихо в обмен на пособие,
которое должно было выплачиваться до конца моей жизни, а не его.
Его тело едва остыло, а Кухарка уже перекрыла вентиль!
- Да как она смеет? - А вдруг это не она?
- Она, ясное дело. - И не называй ее так.
Отчего ж? Пухлая простушка, вылитая кухарка.
И чем оправдано подобное решение?
Они, видите ли, сочли неприемлемым,
что дальний родственник королевской семьи
позволяет себе купаться в роскоши.
Дальний родственник!
Да я, вообще-то, был главой этого семейства! Королем!
Мы едва сводим концы с концами! Что ни день, то борьба.
Насколько я наслышана, ты вовсе не бедствуешь.
Тебе есть чему поучиться у покойного брата.
- Он вел себя куда скромнее. - Он родился скромным. Во всех смыслах.
И эта скромность сослужила ему хорошую службу.
Он передал ее своим наследницам.
Королева спустила 70 000 фунтов на ремонт дома,
так что не надо мне тут лекций о бережливости.
- Это затея ее мужа. - Подкидыша, что ли?
- Не называй его так. - Почему?
Я бы назвал его по имени, только ведь нет его.
Его Высочество принц Эрнст Август Ганноверский, Ваше Величество.
- Он прибыл. - Что?
Он извиняется за внезапный визит, но говорит, дело важное.
Хорошо.
Тогда приведите его сюда.
Дражайшая тетушка, извиняюсь за вторжение.
Я приехал прямиком из Бродлендса.
И чем же вы занимались?
Только не говорите, что вы с похорон отправились на охоту.
Дорогой мой Эрнст…
Уверяю вас, всё было крайне скромно.
И все наши мысли были посвящены вашему сыну.
В общем, суть в том, что вечером мы собрались за ужином.
В Бродлендсе, как правило, потчуют на славу.
- Несомненно! - Особенно, помнится, хороша утка.
- С апельсинами. - И с изюмом в роме.
Прусский рецепт.
И шпецле просто объедение! Хрустящие, с сыром и сухарями.
- Восхитительно. - К делу.
Да. После ужина хозяин стал хвастать,
что скоро королевский дом будет носить его имя.
Что за вздор.
По королевскому указу от 1917 года наш дом носит фамилию Виндзор.
Мой покойный муж лично подписал эту бумагу.
Однако же эта фамилия наследовалась лишь потомками мужского пола.
С наследницами дело обстоит иначе.
Они берут фамилии супругов.
- То есть в нашем случае… - Маунтбеттен!
Что ж…
- Он заставил нас поднять тост. - И что же было в бокалах?
- Шампанское. - Вы пили шампанское?
На следующий день после похорон моего сына?
Войдите.
Я хотел увидеться.
Проходи.
Я вчера вернулся домой и обнаружил это.
Она ушла.
И забрала все вещи.
Мне очень жаль.
Тебе не жаль.
Нет.
Вовсе нет.
- Ты подашь заявление на развод? - Нет. Я же лишусь работы.
Не лишишься. Я об этом позабочусь.
Я стану разведенным.
Не ты же в этом виноват.
Всё же моя репутация будет испорчена. Скандала мне явно не избежать.
Ты будешь свободен.
Сможешь жениться.
Однажды.
Да.
Сюда, пожалуйста.
Господи. Прячься. Скорее. Иди.
- Эта дверь? - Вроде да.
- Нет, вот эта. - Точно.
Войдите.
Извините. Найдется минутка?
- Да. - Можно?
Прошу.
Об этом я и хочу поговорить.
- О полетах. - Да, сэр.
Вы опытный пилот, и я тут подумал. Разубедите меня, если я окажусь неправ.
Как по мне, нет ничего лучше, чем сидеть за штурвалом.
- Всё верно. - Я серьезно. Лучше не бывает.
Так и есть.
Когда пробиваешься сквозь облака и врываешься в ослепительную синеву,
этот простор, тишина, непередаваемое великолепие —
для неверующего человека всё это сродни походу в церковь.
Это я и надеялся услышать. А где учат летать?
Есть школа «Уайт-Уолтем».
- Поедем? - Конечно.
Славно.
Кстати, моя дорогая сестра Сесиль погибла в авиакатастрофе.
Самолет упал под Остенде в грозу. Сестра была на восьмом месяце.
Во время крушения начались роды.
Ребенка обнаружили в обломках самолета, рядом с ней.
Мальчика.
Новый элемент униформы, Питер?
Мы ее знаем?
Я…
Верно. Это не мое дело.
Спасибо, сэр.
Веселишься, да?
Да.
Мистер Колвилл, Ваше Величество.
Ваши Величества. Томми.
Заходи, Джок. Садись.
У нас есть серьезные опасения,
о которых мы хотим сообщить премьер-министру.
Дело касается герцога Эдинбургского.
Мэм, до меня дошли слухи, что вы желаете,
чтобы вы и ваши дети сохранили фамилию вашего супруга —
Маунтбеттен.
Так и есть.
Мэм, не стоит. Вы совершаете серьезную ошибку.
Маунтбеттен — это фамилия, которую ваш муж взял,
приняв британское подданство.
Его настоящее имя,
как вы сами прекрасно помните,
Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбург
из королевских домов Дании, Норвегии и, наконец, Греции.
Я человек пожилой.
Люди сомневаются в моей компетентности и в том, что я на что-то еще способен.
В жизни общественной я всё еще силен.
Я способен подготовить монарха, умеющего править страной
и готового исполнять свой долг.
Во времена правления королев в нашей стране вершились великие дела,
и ваша эпоха не должна стать исключением.
Да, я королева.
Но еще я женщина.
И супруга.
И в муже меня, помимо прочего, привлекла его гордость и сила.
Я хочу, чтобы моя семья была счастлива.
Страна заинтересована в том, чтобы в этом доме царил мир.
Об этом вы не думали?
Что ж, хорошо. Я обсужу этот вопрос с кабинетом.
Нет.
Вы известите кабинет, премьер-министр.
Окажете мне услугу…
…в обмен на ту, что я оказываю вам.
Ваша партия желает, чтобы вы уступили место
человеку помоложе.
Мистеру Идену.
Мне также известно,
что никто не потребует вашей отставки,
пока вы активно заняты планированием коронации.
Получается, что откладывая церемонию, вы пытаетесь удержаться у власти.
В таком случае, выходит, что вы у меня в долгу.
Если я соглашусь отложить коронацию,
возможно, вы поддержите меня в деле, касающемся фамилии моего супруга.
Также прошу оповестить кабинет,
что мы с мужем намерены остаться в Кларенс-Хаусе.
Почему?
Здесь наш дом.
Мы вложили в него немало средств.
Букингемский дворец мы оставим для дел,
а нашим домом,
нашим частным семейным имением,
будет Кларенс-хаус.
Хорошо.
- Он был несколько удивлен. - Да?
Я осмелилась высказать свое мнение.
Папа был податлив.
Но теперь мне надо идти до конца.
- Конечно. Обозначь границы. - Надо очертить рамки.
Я заявила ему, что тут нечего обсуждать с министрами.
- Вот и славно. - Ну еще бы.
- Ради тебя старалась. - Спасибо.
Благодарю вас за визит.
Что вы. Чем могу помочь?
Я изложил всё министрам, и, конечно, ответ был единогласным.
«Нет» по обоим вопросам.
Она не обрадуется ни пренебрежению к ее супругу,
ни переезду в Букингемский дворец.
А ведь это и вправду кошмарное место, чрезвычайно мрачное и неприветливое.
Однако молодой семье с детьми лучше всего жить именно там.
Ведь это главный дом
британского монарха.
Мне сообщить ей о вашем решении?
- Буду рад. - Это меньшее, что я могу сделать.
Я никогда не забывал о вашей поддержке,
о том, как вы сражались за меня в столь ужасное время.
Я всё еще считаю, что никого нельзя наказывать за любовь.
Защищая вас, я говорил от лица многих в стране.
Вы так добры.
Если я сумею помочь вам разрешить вопрос с королевой,
могу ли я попросить об ответной услуге?
Слушаю.
Побеседуйте с молодой королевой о том, чтобы нам возобновили содержание.
Казной распоряжается она.
Семья требует, чтобы я отказался от коммерческой деятельности,
но лишает меня денег на существование.
Десять тысяч фунтов.
Мы едва сводим концы с концами.
Чтобы бывшему королю приходилось попрошайничать…
Будет сделано.
Есть еще один момент, который стоит обсудить
до коронации.
Вы могли бы заручиться поддержкой кабинета
в еще одном вопросе, который уже долгое время
гнетет меня.
В каком же?
Моей супруге не достает подобающего титула.
- Нет, сэр. - Ее Королевское Высочество.
В конце концов, она жена бывшего короля.
И женщина, у которой было три мужа, и все ныне здравствующие.
Это ее право, Уинстон.
И я намерен его отстоять. Она заслуживает уважения.
Готовы сразиться?
- Еще раз? - Я столько раз вступался за вас.
И всякий раз себе во вред и без видимого успеха.
Ваша любовь к этой даме разрушила всё.
Это ведь любовь, Уинстон.
Любовь.
Величайший дар на земле.
Благодарю.
Его Высочество герцог Виндзорский.
Ваше Величество.
Благодарю вас за аудиенцию.
Спасибо, что приехали.
В основном мы живем в Париже. Нам предоставили там имение.
Уоллис обожает устраивать приемы, и ей это прекрасно удается.
Поэтому у нас всегда людно.
И мы держим собак.
Неужели? Каких же?
Мопсов.
Дэви Крокетт, Трупер и Дизраэли.
- А чем вас так привлекают мопсы? - Они чем-то напоминают детей.
Им нужно много любви.
Они странно лают.
- Да. - Скорее тявкают.
Лентяи. Спят круглыми сутками.
- Да. - Еще и воздух портят.
Да.
Впрочем, можно открыть окно.
- Не тоскуете? - По чему?
По родине. По здешним людям.
По своим близким.
Тосковал бы, если бы они приняли мою любимую.
Но этого не произошло, стало быть, и тоски нет.
Бывший король держится на расстоянии.
Это вынужденная мера. Меня ведь попросту выдворили.
И выдумывает нам жестокие прозвища.
Ширли Темпл.
Да.
Из-за кудрей?
Вы еще с детства отличались одаренностью.
Настоящая звезда.
- Да вы льстец. - Ну что вы.
С королевами нам везет больше, чем с королями.
Что-то подсказывает мне, что вы не исключение.
- Я буду добросовестно исполнять долг. - Я тоже хотел.
Видимо, не особо.
Да.
Вы так и не извинились.
Я просил прощения у вашего отца.
И у вашей матери. Могу показать вам письма.
Я не про них.
А про себя.
Про вас?
Я не заслуживаю извинений?
Вы не думали, что я предпочла бы расти менее известной?
Жить вдали от двора,
без беспрестанного надзора и контроля?
Я бы рада жить проще.
И счастливее.
Быть женой и матерью.
Обыкновенной англичанкой.
Простите меня.
Спасибо.
Можете извиниться и перед моим мужем, когда выдастся шанс.
- Он тоже страдает? - Немного.
Было бы странно, будь оно иначе.
В любом случае,
если я хочу преуспеть,
нам понадобится поддержка.
Я уверен, что вас окружают исключительно хорошие люди.
Не те, что вечно в Парижах да Нью-Йорках,
ну или где вы там бываете.
А что, вы бы послушали моего совета?
Да.
Ведь не так давно я лишилась отца.
Вы бы советовали от души.
Ведь я знаю, что, несмотря ни на что,
мы вам не безразличны.
Так и есть.
Кстати говоря,
есть два вопроса,
по которым я хотел бы предложить вам совет.
Первый касается фамилии вашего мужа и имени королевского дома.
А второй?
Вот ты где. Хочу кое-что обсудить.
Ты только не волнуйся.
Я буду учиться летать.
Да, понимаю.
Но поверь, я всю свою жизнь грезил полетами,
и, кажется, я таки отыскал безумца, который согласен взять меня в ученики.
Сам Питер Таунсенд.
- Что стряслось? - Нам нужно поговорить.
О чём?
Нас просят сменить фамилию.
Маунтбеттен.
Кто?
- Кабинет. - Они-то тут при чём?
Еще как при чём.
Ты носишь мою фамилию по закону.
Это не закон, а обычай.
Практикуемый повсеместно и трактуемый как закон.
Я буду единственным мужчиной, чьи жена и дети не носят его имя?
А о Дикки ты подумала? Это его погубит.
Ты же знаешь, как для него это важно.
Я ведь сказал ему, что вопрос фамилии уже решен.
И очень зря. Всё вовсе не так.
Мы возьмем фамилию Виндзор. Такова традиция.
Это еще не всё.
- Кларенс-Хаус. - Наш дом. С ним-то что не так?
Придется уступить.
Монарх должен жить в Букингемском дворце.
Кто сказал?
Я.
Ты же его терпеть не можешь.
Да. Как и все мы.
Ну и зачем уступать?
Так нам советует большинство.
Вот именно, что советует. Это не руководство к действию.
Но это совет правительства.
Ну и что у нас за брак?
Что это за семья?
Ты отняла у меня карьеру, дом,
даже мою фамилию.
А я-то думал, что мы заодно.
С возвращением.
Господа лорды…
…я заявляю, что по моей воле и желанию
я и мои дети отныне должны носить имя
семьи и дома Виндзоров.
И все мои потомки,
за исключением наследниц, вступивших в брак, и их детей,
также будут именоваться Виндзорами.
Перевод субтитров: Юлия Фетисова